В этой части мы продолжим археологию экскурса труда, рассмотрев соотношения труда как жизни, соотношение жизни и капитала, оплаты труда и трудовых отношений. Далее мы перейдём к рассмотрению формирования ценности труда и хозяйственной ценности через движения, рассмотрим особенности хозяйственного пути, а также современные проблемы трудовых отношений.

Мы можем определить труд прежде всего в качестве творчества не только как человеческого или общественного, но и планетарного. И тогда интересно, насколько можно считать то, в чём состоит почти вся мыслительная деятельность — случайные блуждания — трудом? И наконец как можно определить связанность внутренних и внешних случайных блужданий, а затем усматривать эту связь в планетарном масштабе? Возможно этот путь определения не слишком очевидный, но как представляется он наиболее логичен и последователен.

Интересно, что то, что считается сегодня общественным договором (англ. social contract) может быть рассмотрено по-разному исходя из самого мыслительного представления общества как субъекта. Рассмотрим его проявления и необходимость переопределения до общественно-природного договора с учётом философских, научных и эстетических разработок, исходя из возникающих общепланетарных проблем.

В 1 части статьи мы оценили возможность представления денег как языкового явления (применительно к языку как рассказу и как системе), привели классификацию денег согласно действительности 1-3 порядков (1-2 порядок согласно подходу коренного построительства), а также привели обоснование для рассмотрения денег в качестве культурного явления. Кроме того, мы начали непосредственное рассмотрение соотношения действительности и денег на основе Схемы 1. В настоящей части мы продолжим рассмотрение этого соотношения в рамках 1 Схемы, затем перейдём к Схеме 2. В результате мы завершим рассмотрение как преобразований от товара к действительности, так и обратное представление действительности посредством денег и товаров. После этого рассмотрим некоторые возможности развёртывания явления денег применительно к будущему, их роль в решении мировых проблем.

Вопрос о деньгах является весьма существенным для эпохи послесовременности, так что она сама всё больше превращается в финансовое время пожалуй как никогда раньше в истории. Хотя ещё далеко не все элементы деятельности получают финансовое измерение, но оно стремится вобрать в себя наиболее важные проблемы когда организации обращаются за финансированием и становятся объектом приобретения или когда развивается направление «зелёных», а также и общественных вложений, ориентированных на оценки воздействия на окружающую среду или общество, хотя такие расчёты пока ещё довольно условны в силу отсутствия системы сбора данных например о выбросах парниковых газов. Для улучшения понимания данного расширяющегося явления рассмотрим деньги в сравнении с языком, а также проанализируем виды денег исходя из представлений о действительности коренного построительства с тем, чтобы установить соотношение денег и действительности.

Во второй части истории метаправа рассмотрена динамика концептуального правового поля на Руси и в России, а также дополнено рассмотрение концепции о граде Божием Аврления Августина путём постановки ключевых вопросов, которые затем вновь будут затронуты в XIX в. в попытке определить новое мироустройство. Завершение динамики развития теократии 1 вида происходит сначала путём отрицания теократии, а затем и отнесения ко второму виду, при этом тяготение к утопичности проявляется в различное время. Важный вывод, который можно сделать из данного рассмотрения относится к соотнесению с Реформацией церкви, с последующим затруднением непосредственного соотнесения возникших правовых концепций, что в свою очередь вызывает саму необходимость пересмотра соотнесённости с Востоком и Западом в более широком контексте, за пределами логоцентричности и правоцентричности, с признанием того, что естественное право было совсем неестественным для русской истории, но что открывает и возможности приближения к природе по иному, в том числе через восточное уединение.

В 1 части истории метаправа рассмотрены общие вопросы о классификации политических теорий и действительных государств, рассмотрены основные исторически сложившиеся концепции, которые допустимы для расположения на поле метаправа. Основные политические формы (политии и теократии) рассматриваются как возможные к ухудшению, а также как утопические, что позволяет выделять различные составляющие концепций в их динамике и развитии. Движение между возможными формами и совокупности форм сами определяют теории исторического развития.

В качестве исторической базы рассмотрены основные учения Запада и Востока во времени их формирования, особое место уделено времени распада Римской империи и учению о граде Божием, а также понятиям Логоса и Дао. Показано каким образом может быть проведено изучение культурного, религиозного и философского включений на поле метаправа в историческом контексте, что затем позволит перейти к рассмотрению существующего положения с учётом особенностей осуществления операций на концептуальном поле метаправа.

Некоторые страны надеются на их собственную невинность под сводами проезжающих многотонных трейлеров, которые призваны на их защиту и безопасность. Но так ли сильно эта невинность отличается от средневековой раздробленности под флагами племенных союзов или священных идей? Насколько полезны и доступны данные, обволакивающие граждан своей убаюкивающей колыбелью, о чём и кому их неслышная завлекательная песня? Это всего лишь признак минимализма или стремление к гипнотическому завлечению в завтрашний день? Но сумеют ли жители Земли взять достижения или они растворятся. как волшебная хрустальная туфелька?

Для ответа на эти вопросы рассмотрим различные наслоения эпохи, попытаемся установить особенности повседневной эргономичности и личного уровня производства, понять где и кому можно доверять, почему частные проекты не получают повсеместного распространения, наконец, затронем организацию общественного производства, институциональное устройство и будем искать плюсы во всём этом, открывающие дорогу в завтрашний день.

В Северной Америке, как и в других европейских пост-колониях постмодернизм протекает по собственном пути, связанному, конечно, с европейским модернизмом. Подлинно промышленные масштабы колониальных империй легли будто бы основой модернизма, хотя это ещё была скорее допромышленная эпоха. Но собственно модерн и модернизм в США имел самостоятельность, позволив США занять место лидера мировой хозяйственной системы ближе к завершению промышленной эпохи, хотя и здесь рабовладение сыграло решающую роль. Показательно, всё же, что от него пытались избавиться уже с победой Северных государств. В статье рассмотрим современные проблемы и положение послепромышленной эпохи, ярко и специфически проявляющейся именно в США.

Люди подвержены влиянию собственных интересов, интересов своего окружения, общества, мира. Они и сами могут создавать интересы. Но могут ли они воплотить интересы в действия, организовать воплощение собственной независимой поизциив условиях, когда правила игры определяются другими группами людей, когда они становятся объектами воздействия  отработанных рекламных технологий, технологий работы и отдыха, от которых они уже вряд ли могут отказаться и которые они не могут изменить самостоятельно? Демократия представителей упирается в вопрос методов и целей действующей системы. Но система общества не может быть плохой или хорошей сама по себе, ведь она состоит из людей. Вопрос в том, чьи интересы защищает система, и в том, совпадают ли мотивы тех, кто принимает решения с мотивами тех, кто выбирает власть. В конечном счёте мы всегда возвращаемся к людям. Даже если они не обладают стратегическим видением, они видят собственное будущее и выбирают предлагаемые им возможности. Но если они не поддерживают существующие формы власти и способы управления, то они получают возможность протестовать, высказывать свою позицию. Проблемы возникают когда формы протеста и власти подвергаются внешнему воздействию или носят нецивилизованный характер, тогда как система управления сохраняет характер авторитарной власти. Другие формы организации и принятия решений пока не получили широкого взаимодействия даже в сетевом сообществе, построенном либо по принципу клубов по интересам, либо промышленного распространения информации. Но готовы ли людю хотя бы к разделению интересов хозяйственной системы и системы общественных интересов, выраженных политически? Что может открыть участие в смене власти в условиях хозяйственной зависимости, которая носит однополярный характер?