В заключение хотелось бы подвести некоторые итоги изучения пространственного и путевого экскурса, рассмотреть какие шаги позволяет сделать нам генеалогия и дроби путей, как мы наконец можем определять движение и принципы пути и что выражает для нас соотносить лично и планетарное значение, где в соотношениях связаны нейроны, тропы и концепции будущего. И почему мы обнаруживаем себя как вездесущей вереницей слогов, неповторимой сущностью молчания, неизведанной данностью движения, становящегося или всегда бывшего и неувиденным и неизвестным.

В рамках исследования "Археологии пути" я обратился к изучению возможностей моделей машинного обучения и здесь привожу в дополнение к разделу "Вопросы археологии пути" непосредственную переписку с ботом. Внимание! Эти материалы приведены в информационных целях, отчасти не содержат действительной информации, а также содержат неправильные ссылки! Отредактированные ответы с пояснениями читайте в "Вопросах археологии пути".

Вопросы об археологии пути, которые мы можем задать как снова путешествуя по знакомым дорогам, так и вновь устремляясь вдаль: о пространственном мышлении: есть ли в нашем мышлении центр пространства, как измерить путь, какова мыслительная геометрия общественного пространства — вот лишь некоторые из вопросов которые мы рассмотрим и надеюсь приблизимся в этой части  к ответам.

На вопросы я  буду отвечать как непосредственно, так и при общении с ботом переписки.

В этой части мы завершим рассмотрение коренного понимания перемещения, и затронем немаловажные темы, такие как символические пути, блуждания, приращение мышления и пути, возникновение общественной топологии, что позволит нам перейти далее к ответам на вопросы археологии пути.

Принципиально можно осмелиться провести разграничение, которое часто упоминается только косвенно, либо наоборот допускается в качестве предварительного условия всей концептуальной системы. Всё дело во всеобщности планетарной природной общности, в которой мы можем завершить изучение тех троп, с которых начиналась организация хозяйственных и культурных отношений. А именно человечество подошло к тому, что больше не может эксплуатировать природу и занимать излишней экспроприацией (такой моделью с нулевой экспроприацией выступает представление об органическом производстве, отчасти о «нулевом следе»), однако как эта ограниченность преломляется в общественных системах остаётся затруднительным к рассмотрению.

Как возникает что-то новое в топологии пути: изменяет ли всё шаг, или поле или может быть мы должны рассматривать само движение как основу топологию. Вездесущность пути сегодня в значительной степени обусловлена хозяйственным дискурсом, подталкивающим к постоянному поиску выгоды исходя из созданной действительности, ведь основная часть страниц связана с продажами, либо направлены на подталкивание к удовлетворению потребностей. Мышление постоянно проходит пространственное выравнивание, и может значить многое, но вдобавок оно должно осуществляться в особом противоборстве полушарий и уровней, когда мы воспринимаем что-то как новое, неизведанное, необъяснимое. Здесь видимо мы должны каждый раз останавливаться и спрашивать себя: нужно ли сначала мыслить, а потом прокладывать единое пространство дорог, почему мы рассматриваем каждую дорогу как обособленную? Или как мыслили люди раньше, пока они не осознали ответственность за единство всех планетарных путей? И как всё новые и ускоряющиеся построения информационного пространства меняют современное мышление?

В этой части мы продолжим археологию экскурса труда, рассмотрев соотношения труда как жизни, соотношение жизни и капитала, оплаты труда и трудовых отношений. Далее мы перейдём к рассмотрению формирования ценности труда и хозяйственной ценности через движения, рассмотрим особенности хозяйственного пути, а также современные проблемы трудовых отношений.

Мы можем определить труд прежде всего в качестве творчества не только как человеческого или общественного, но и планетарного. И тогда интересно, насколько можно считать то, в чём состоит почти вся мыслительная деятельность — случайные блуждания — трудом? И наконец как можно определить связанность внутренних и внешних случайных блужданий, а затем усматривать эту связь в планетарном масштабе? Возможно этот путь определения не слишком очевидный, но как представляется он наиболее логичен и последователен.

В этой части мы продолжим рассмотрение путей как соединяющихся благодаря междейственности, а начнём это рассмотрение символических  и культурных элементов с пересмотра истоков и сегодняшних изменений символизма жилища и пути, чтобы затем обратиться к хозяйственному предложению путей со стороны гиперсубъекта и его направлений действенности. Наконец, рассмотрим, можно ли считать пути соединёнными и какие недавние общественные топологические изменения на это повлияли.

Мы долго искали новый путь, но сама его структура определяет наше движение вперёд. Но что есть структура: может быть это общество или государство, цивилизация и культура, может быть это любое проявление сознания, за которое как нам кажется мы способны ухватиться. Когда мы ищем этот путь мы словно прокручиваем историю и шаги будто бы сами проявляются и делают нас этим путём.  В этой части рассмотрим общественное пространство через символическое и прагматическое выравнивание дробей пути, а начнём это рассмотрение с применения функции справедливости к крупнейшим городским транспортным системам для подтверждения гипотезы междейственности путевого габитуса, что можно в частности понять как сумму символического или культурного означивания в противоположность рациональному или прагматическому средоточию.