В этой части мы продолжим археологию экскурса труда, рассмотрев соотношения труда как жизни, соотношение жизни и капитала, оплаты труда и трудовых отношений. Далее мы перейдём к рассмотрению формирования ценности труда и хозяйственной ценности через движения, рассмотрим особенности хозяйственного пути, а также современные проблемы трудовых отношений.

Мы можем определить труд прежде всего в качестве творчества не только как человеческого или общественного, но и планетарного. И тогда интересно, насколько можно считать то, в чём состоит почти вся мыслительная деятельность — случайные блуждания — трудом? И наконец как можно определить связанность внутренних и внешних случайных блужданий, а затем усматривать эту связь в планетарном масштабе? Возможно этот путь определения не слишком очевидный, но как представляется он наиболее логичен и последователен.

В этой части мы продолжим рассмотрение путей как соединяющихся благодаря междейственности, а начнём это рассмотрение символических  и культурных элементов с пересмотра истоков и сегодняшних изменений символизма жилища и пути, чтобы затем обратиться к хозяйственному предложению путей со стороны гиперсубъекта и его направлений действенности. Наконец, рассмотрим, можно ли считать пути соединёнными и какие недавние общественные топологические изменения на это повлияли.

Мы долго искали новый путь, но сама его структура определяет наше движение вперёд. Но что есть структура: может быть это общество или государство, цивилизация и культура, может быть это любое проявление сознания, за которое как нам кажется мы способны ухватиться. Когда мы ищем этот путь мы словно прокручиваем историю и шаги будто бы сами проявляются и делают нас этим путём.  В этой части рассмотрим общественное пространство через символическое и прагматическое выравнивание дробей пути, а начнём это рассмотрение с применения функции справедливости к крупнейшим городским транспортным системам для подтверждения гипотезы междейственности путевого габитуса, что можно в частности понять как сумму символического или культурного означивания в противоположность рациональному или прагматическому средоточию.

Если мы рассмотрим некоторый элемент человеческого пути, то он окажется частью большого путешествия и будет наполнен бесконечным числом отсылок ко все возможным путешествиям, начиная от географических открытий и полёта в космос до стремления к фантастическим мирам или по крайней мере разоблачению текущего с погоней и приключениями. Вероятно даже большинство носителей домашнего уюта в качестве наивысшей ценности признают отдых в виде путешествия, а кому-то удаётся создать настолько большой дом, по которому можно совершать внутреннее путешествие. Мышление таково, что оно стремится к установлению неравновесной устойчивости, но несмотря на всю нейрофизиологию оно находится в особом мыслительном состоянии предметной двойственности, в которой пространственные образы сталкиваются с человеческими, по крайней мере с точки зрения символизма. В данной части рассмотрим основания для определения соотношений как показателей для направлений движения, что определит как некоторые археологические исторические истоки, так и возможности проведения текущего исследования.

В этой части мы рассмотрим на примере действительного похода и соответствующей отрасли как представляются онтологические основания через дискурс и экскурс пути. Затем мы немного углубимся в историю к археологическим основам 10000-летней давности, чтобы наконец совершить быстрый скачок к будущему с его культурной и хозяйственной проблематикой пути.

Как в общественных, так и в системных и инженерных областях трудовые и иные затраты, связанные с осознанной прокладкой дорог, предлагается описывать понятием капитала и взаимных проекций видов капитала при возникновении культурных и властных отношений по поводу данной системной или не слишком системной области общественного производства. Но при всей программируемости и сценарности жизни последовательное избегание дилеммы финализма и рационализма выведет нас на то с чего мы начинали — на слитность программируемости мыслительной и пространственной, которая кажется сохраняет обозначение «программируемости» лишь из страха необъятности открывающегося простора.

Когда мы вышли на берег озера здесь оказалось множество людей. Будто бы невидимая тропа привела каждого сюда с разных сторон и все они смотрели на умиротворяющую воду, готовую унести их гуда-то дальше, за горизонт. После дня наедине с дорогой и лесом людской берег казался ярким примером нерационального использования, излишнего потребления, в котором от уединённости и красоты берега остаётся лишь миф, а благо природы заменяется иллюзорным общественным как возможностью занять на этом берегу лучшее место. Осталось ли на этом берегу что-то от тропы кроме самого этого взгляда, устремлённого в вечность?

Там казалось, что отчуждённость от этой общественной всеобщности была как никогда ярко выражена в словах о противопоставлении этой сопричастности. Но где-то глубже слов осталась надежда и осталась вера в иную рациональность, чем та, которая выражалась в коллективном устремлении к символичности отдыха, которой и стал берег в противопоставлении дороге. Так коллективная индивидуальность и индивидуальная коллективность начали образовывать онтологические следствия и позволили проявиться структуре без структуры.

Ранее мы начали рассмотрение дороги дальше как изменённой метатопологии в отклоняющейся необщественности гиперсубъекта, исходя из наблюдения по ту сторону действительности, теперь же мы можем перейти непосредственно к рассмотрению археологии пути. Предварительно мы описали некоторые проявления археологии пути как связанные с диалектическим рассмотрением гиперсубъекта, стремящегося к гиперсвободе и можно сказать планетарной справедливости. Действительно, на протяжении самой сущности пути должно прочерчивать элементы, складывающиеся в общее двигательное единение, которое как общественный путь наиболее наглядно представляемо. Но за этим путём таится и множество ответвлений.

Эстетика человека вызывает наибольшее число вопросов, поскольку человек находится под ударом бюрократии, формализма и информатизации. Более того, если человек не выглядит как андроид или кукла, то он уже не человек или не совсем человек в обыденном понимании, то есть у него может не быть современных средств связи или часов и он уже будет представляться архаичным. Рассмотрим вопрос разграниченности и функциональности человека, его абстрагирования и представления как мембраны с тем, чтобы далее перейти к некоторым проблемам интеллектуальной и физической эстетики.